a_staska (a_staska) wrote,
a_staska
a_staska

  • Music:

Часы с кукушкой

...старенький кинопроектор затарахтел, и на сером экране летнего кинозала один за другим замелькали кадры... дама в кружевной шляпе и белых перчатках, ее кавалер в смокинге, он целует ее тонкое запястье, субтитры...
- Наши чувства неподвластны времени...
... киномеханик знал эту ленту наизусть. Он все лето крутил ее приезжим в этом крохотном кинотеатре. Киномеханику было за шестьдесят и на этом «прекрасном курорте» (каким его обещали пестрые рекламные проспекты не слишком состоятельным отдыхающим) он жил уже больше 10 лет.

А когда-то он был моряком и потому жизни своей без моря не представлял. Но нужно было как-то зарабатывать кусок хлеба. Здесь для него нашлось и то и другое. Днем он был предоставлен самому себе, бродил по пляжу, плавал на отмели, ловил рыбу и продавал ее отдыхающим, а вечерами крутил фильмы в этом стареньком летнем кинотеатре. Здесь он и жил, в каморке за сценой.
... пленка с треском вылетела из проектора, музыка стихла. И в этой внезапно наступившей тишине, обнажившей шум ветра и шелест подступающей осени, люди стали расходиться, кутаясь в пледы и летние пальто. С моря долетали соленые запахи волн и крики чаек...
Старик - так называли здесь киномеханика - аккуратно смотал пленку, зачехлил проектор и потащил его за сцену. Там было сыро, под прогнившими досками пола копошились мыши, пахло слежавшимся тряпьем и нафталином. За шкафом хранились декорации с летней сцены, где когда-то давали спектакли. Прежнего директора пансионата сняли, и все театральное «барахло» свалили в этой подсобке, а труппу актеров уволили.
Старик вскипятил воды, густо заварил в жестяной кружке чаю, достал из буфета два куска сахара и с кряхтением сел за грязный стол. На стене отмеряли время часы с кукушкой. Глаза старика затуманились и мысли унеслись далеко отсюда. Почему-то именно в этот промозглый вечер на него нахлынули воспоминания. Прошлое, которое казалось уже отпустило его, вновь замаячило, мерзко ухмыляясь. И как на черно-белой пленке, которую он только что показывал отдыхающим, замелькали в его голове кадры из былой жизни, и вновь зазвучали тромбонные басы и «завертелся» тяжелый контрабас. ... баржа, его баржа; солнечный день, команда: все как на подбор. И он среди них самый сильный, самый опытный, он ведет корабль в море. Море... Еще ребенком он понял, что море живое - оно обладает волей и разумом. Оно способно сделать с крохотным человечком все, что угодно. Но он никогда не боялся его. И за это море не любило его, не принимало... однажды его баржа попала в шторм. Нет ничего страшнее и прекраснее моря в шторм... непокорное, сильное, злое... . Капитан мог оседлать и заарканить волну, не боялся тьмы глубин и знал о море все, как казалось ему... но почему только ему одному море оставило жизнь, он не понимал. Как будто поиздевалось, бросило ему подачку...
... внезапно ожили часы, зажужжали, и из-за крохотной дверцы выскочила кукушка. Старик вздрогнул. «Кукушка, кукушка...- прошептал он и умолк. Две мокрые дорожки пролегли по его морщинистым щекам, чай остыл, а по столу сновали тараканы. Он машинально смахнул прусаков со стола, да так неловко, что задел кружку. Та с грохотом полетела на пол. В лужице разлитого чая забарахтался таракан, но старик этого уже не видел...
...Дорога к морю занимала каких-то пять минут. И весь этот путь старик прислушивался к нарастающему шуму прибрежных волн. Осень брала свое, отдыхающие разъезжались, и все меньше и меньше людей приходило в его летний кинотеатр, листья разлетались и превращались под ногами в рваные куски ушедшего лета... Необыкновенно тихо было вокруг. Летом в это время отовсюду гремела музыка. Джазовые музыканты ломали струны контрабаса и заставляли трубы петь человеческими голосами, а рояльные арпеджио лились по воздуху, и густой голос певицы будил самые дорогие воспоминания. А теперь лишь чайки наводили тоску своими отчаянными криками. Старик прошел по длинному узкому переходу, отделявшему территорию пансионата от моря, и спустился по длинным каменным ступеням к пляжу. Ступив на мокрый холодный песок и сделав лишь несколько шагов, старик споткнулся и упал на колени. «Море, море, что делаешь ты со мной?». Море лишь дышало в ответ: волна набегала - вдох, отступала – выдох. Старик понимал, что для него уже все кончено. Море крепко схватило его своими когтями безысходности, оно отняло у него все, что он знал и любил и теперь тащит Его самого. Старик бессильно стянул с ног сандалии, и устало посмотрел вверх. Яркое ночное небо ослепило его своим холодным сентябрьским светом. Он встал и молча пересек ломаную линию прибоя. Волны накрывали его босые старческие ноги и с шумом откатывались назад. По его сухим обветренным щекам ползли слезы и соленые капли падали с подбородка в морскую воду. Шаг за шагом его сгорбленная фигура удалялась от берега, пока нахлынувшая волна не скрыла старика совсем.
Невдалеке сиротливо замигал зеленый глаз маяка. У спасательной станции, под синей скамейкой зашевелился старый лохматый пес, глухо и хрипло завыл, уткнулся мокрым носом в липкий песок. А море дышало... вдох...- выдох... вдох... - выдох...

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments