a_staska (a_staska) wrote,
a_staska
a_staska

Послесловие...

Отмаялись…
Так случилось, что по долгу службы мне пришлось столкнуться с пышной и пафосной подготовкой празднования 65-й годовщины Победы. Еще не наступил юбилейный год, а организации, объединения и всевозможные управления и департаменты уже начали активно готовиться к дате. Наверное, это правильно. Готовь сани летом, как говорится. Просчитали бюджеты, объявили конкурсы, наштамповали георгиевских ленточек, определили сроки. Одним словом, запустили огромную махину, забыв, однако, ответить на один маленький, но важный вопрос: «для кого этот день и стоит ли его праздновать с таким размахом?».
Хотя, может быть ответы на этот вопрос все же были. Но они сводились к сухим, канцелярским фразам типа «целью проведения праздничных мероприятий, посвященных Дню Победы, является демонстрация мощи российской армии, ее технического вооружения, численности, а также воспитание патриотических чувств среди населения страны». Но по моему скромному мнению «промышленные масштабы» празднования приводят к обратному эффекту. Вот один простой, но яркий пример.

Георгиевские ленточки
В 2005 году в России и странах СНГ впервые прошла акция под названием "Георгиевская ленточка". За четыре года проведения акции по всему миру было распространено более 45 миллионов «символов Победы». В словарях говорится, что цвета ленты — чёрный и оранжевый — означают «дым и пламень» и являются знаком личной доблести солдата на поле боя. В кодексе «Георгиевская ленточка» (да, и такой есть) утверждается, что люди, носящие этот символ выражают таким образом уважение к ветеранам, отдают дань памяти павшим на поле боя, благодарят людей, трудившихся в тылу. В чем же заключается наша личная доблесть или наше уважение, и где мы можем сейчас лицезреть этот символ? Перечислю только то, что наблюдала сама. Антенны и номерные знаки машин, аэрография с изображением ленточки, маникюр у девушек, наклейка на упаковке с замороженным куриным мясом, собачий ошейник, ленточка вместо шнурков. Не говоря уже о том, как пропиарились за счет праздника всевозможные банковские учреждения и частные конторы. Но самое страшное, что как только отгремели салюты, черно-оранжевые «куски материи» оказались на свалке, как елки после Нового года, демонстрируя тем самым наше «уважение» и нашу «личную доблесть». Действительно, символично!

За НАШУ Победу?
В своей жизни мне довелось общаться лишь с несколькими людьми, которые знали о той войне не из книг и телевизионных передач. Все эти люди делили свою жизнь пополам – до и после войны. И не важно, что большинству из них 9 мая 1945 года исполнилось по 20-25 лет, и впереди была большая часть жизни. Так или иначе, эта война переломила их судьбы надвое.
Одним из таких людей был мой дед Петр Тихонович. В юности он мечтал о карьере моряка. Закончил Ростовское мореходное училище, стал штурманом дальнего плаванья и успел сходить в свой первый рейс в Сингапур как помощник капитана танкера «Авраам Аванесов». Но война мечты не щадит. Осенью 1941 года деда отправили в Севастополь, в качестве командира подразделения пулеметчиков. Там, спустя несколько месяцев, он получил боевое ранение и был отправлен в госпиталь. А Севастополь был сдан. Позже дед попал в лагерь для военнопленных. И, рассматривая старые фотографии до и после войны, с горечью отмечаешь, как за несколько месяцев из сильного, высокого и статного дед превратился в сухого, согбенного старика в свои 20 с небольшим.
Но это еще не конец истории. В 1945 году лагерь освобождали американские войска, а потому все те, кто вышел оттуда живым, попали под подозрение в шпионаже. Дед не был исключением. 4 месяца его проверяли в спецкомендатуре в городе Козельск, после чего отпустили. Но разрешений на дальние плаванья ему больше не давали.
А еще, в качестве «награды», дед получил ежегодные свидания с особистом, который должен был проверять благонадежность советского гражданина. И каждый свой допрос этот человек начинал с одной и той же фразы. «Не сдох еще?», - спрашивал он и мило улыбался. И потому так сложилось, что вспоминать о войне и о том, что с ней было связано, дед не любил. И пафоса празднования Дня Победы не понимал.
Не так давно мне посчастливилось познакомиться с еще одним человеком, который попал на фронт 18-летним мальчишкой. Я долго не могла оторвать глаз от старой черно-белой фотокарточки, с которой на меня смотрел невероятный красавец - офицер Николай Прокофьевич Борисов. С тех пор минуло почти 70 лет. От былой стати молодого военного не осталось и следа. Единственное, что не изменилось, это глаза. Они такие же живые, пусть немного поблекшие, но в них по-прежнему молодость и жажда жизни. Николай Прокофьевич и в свои 86 активист и труженик. Его всегда можно встретить возле подъезда: то с сантехниками о чем-то договаривается, то наставительно, но по-доброму беседует с ребятней. Должность старшего по дому обязывает. А еще у Николая Прокофьевича есть маленькое увлечение: почти каждый день он ходит в ближайший лес, знает и собирает лечебные травы. А поздним летом и осенью приносит к столу белые грибы.
Как только речь заходит о войне, Николай Прокофьевич хмурится. «Что было, то прошло. Главное, чтобы сейчас жили мирно», - говорит он, разглаживая старые фотографии в альбоме. Чуть-чуть подрагивают руки – последствие слепого ранения, полученного в 1943 году. Николай Прокофьевич долго молчит. Но вот сначала тихо и неохотно, а потом и с явным оживлением начинает рассказывать. Вспоминает, как в 41м был направлен на Северо-Западный фронт. Село, рядом, с которым заняли оборону советские войска, было разорено немцами. Есть было практически нечего: ежедневный паек – фронтовой сухарь. «Чтобы не помереть, резали мясо с мертвых лошадей, гнилые картошки в земле искали, так и перебивались», - рассказывает Николай Прокофьевич. Он очень хорошо помнит сражение под Изюмом, в котором получил ранение. Помнит, как бойцы прятались в воронки от только что разорвавшихся снарядов, как лошади, чуя смерть, сипло ржали и бросались друг на друга. Помнит, как его ужалило что-то в левую руку. Почти не чувствуя боли, он сам дошел до полевого госпиталя и рухнул у ног санитарок, выпив перед этим 5 кружек воды. Спустя несколько месяцев Николай Прокофьевич снова был в строю. С того дня дрожат руки – пуля задела нерв и кость срослась неправильно. Но не в его правилах жаловаться. Когда мы беседовали, Николай Прокофьевич собирался на Парад Победы на Соборную площадь. Оказалось, что на праздничных мероприятиях он не был уже много лет. При нашей следующей встрече я поинтересовалась, как он провел 9 мая, намекая на Парад и вечерний салют. «9 мая я провел просто замечательно, - ответил Николай Прокофьевич, - я весь вечер гулял по весеннему лесу»…
«Этот День Победы порохом пропах…»
Рано утром 9го мая я купила букет цветов и отправилась на Соборную площадь. На тот момент мне казалось важным и необходимым увидеть ветеранов, которых осталось совсем немного, и сказать им спасибо. Я знаю многих людей, которые поступили также.
Площадь была взята в тройное кольцо. Представители правопорядка считали нужным проверить личные вещи даже детей, которые участвовали в праздничной программе. Прорвавшись через оцепление я, наконец, вышла к площади, которая была также оцеплена, а на трибуны пропускали лишь высоких гостей и ветеранов по приглашениям. Когда парад уже начался, я видела нескольких стариков, на груди которых блестели медали. Они стояли, опираясь на трости и своих провожатых, силясь увидеть происходившее на площади, потому что за ограждения их по каким-то причинам не пустили. Глаза их слезились, то ли от солнца, то ли еще от чего-то.
Парада я так и не увидела. Да и не зачем было. То, что хотела, я сделала. Но на душе было исключительно скверно и отчего-то обидно. Не за себя.
Позади трибун бесновались китайские студенты. Они кривлялись, позировали и фотографировались с представителями белгородского казачества, которые в полном обмундировании давали интервью одной из телекомпаний города.
Когда я возвращалась домой, в маршрутку подсели два подвыпивших молодых человека. Они потягивали пиво и громко гогоча, обсуждали то, как сегодня вечером на площади они «пожрут шашлыков с водкой». Я уверена, что таких картинок в этот день было немало. Апофеозом стал праздничный салют, который публике, увы, не понравился. Она – публика – ожидала большего.

Я навсегда запомнила школьный урок, когда накануне Дня Победы наша мудрая учительница поставила одуревшим первоклашкам пластинку с песней «Священная война». С первых тревожных аккордов во мне что-то перевернулось. Я жадно вслушивалась в слова и старалась сдержать подступившие слезы. Мальчишки глушили те же самые чувства, пытаясь обратить происходившее в их душах в шутку. Но их наивные колкости, произнесенные полушепотом, повисали в воздухе, не находя отклика. В то время о Великой Отечественной я знала не много. Да и что может по сути знать шестилетний ребенок об ужасах войны. Но чувства, возникшего на том памятном уроке, я не забыла и по сей день. И это даже не гордость за страну, за ту самую пресловутую мощь. Это тихое, горькое чувство внутри. Чувство огромной благодарности за подаренное нам детство, которого у мальчиков и девочек 40х не было.
День Победы – как вера в Бога – личное дело каждого. Кто-то воспринимает этот день как еще один выходной, кто-то пойдет на кладбище, где похоронен дед и скажет шепотом «спасибо», а кто-то просто возложит цветы к памятнику неизвестному солдату. Ни к чему парады, пафосные речи и зрелищные салюты. Все это развращает и отдаляет нас от того, что действительно важно – от памяти и светлой печали этого Дня. Silentium!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments