July 6th, 2021

кучеряха

одно маленькое круглое слово

Июнь промчался и оставил ощущение, какое бывает после долгого путешествия на поезде. Ты уже на твёрдой земле, но мозг считает иначе. И ему кажется, что ты всё еще слегка пружинишь на стучащих по рельсам колёсах.

Эти 30 дней растянулись в какое-то очень длинное путешествие. Сначала рабочие поездки по области, потом жаркий Дагестан с восхождением на гору Шалбуздаг, из-за которого я на самом деле очень волновалась, справлюсь ли. А потом кусочек моря вместе с моей Крошкой. А между всем этим бесконечные сборы, рюкзаки, чемоданы, поезда, автомобили, самолёты, вокзалы, метро, аэропорты, километры, пространства, случайные и неслучайные встречи, люди, лица, ночёвки в отелях, гостевых домах, квартирах, комнатках с видом на шумящий Каспий, Чёрное море, на московский дворик, и много ночей в поездах.

И как это странно. Сколько было общения за этот длинный месяц, сколько интересных встреч, необычных судеб, вдохновляющих бесед. А у меня в памяти застрял уж совершенно непонятный эпизод с белгородского вокзала. Я сидела на рюкзаках в ожидании поезда в самом дальнем углу перрона. Рассматривала по обыкновению людей вокруг. Все куда-то торопились, поглядывали на часы, мусолили свои айфоны. На соседней скамейке сидел пожилой мужчина, явно бездомный. Светлые брюки совсем поизносились, истрепались. Рубашка была чем-то испачкана. Лицо распухшее, красное. Он был трезв, но хотел курить. Время от времени, не вставая со скамейки, спрашивал сигарету у проходящих, хотя ощущение было, что уже просто по привычке, особо не надеясь, что кто-то вообще обратит на него внимание и угостит.

Конечно, он никуда не спешил. Сидел и оглядывал этот кусочек мира рассеянным сонным взглядом. Мимо бежала ободранная бездомная дворняга. И он позвал, тоже безо всякой надежды: "Шарок! Шарок!". Собака не обратила внимания, скрылась за поворотом. А он ещё раз на всякий случай тихонько повторил: "Шарок!", потом встал и поковылял куда-то прочь.

А мне осталось это круглое слово "Шарок!". Не знаю я, можно ли судить о людях по одному только брошенному невзначай слову. Думаю, что, конечно, нет. Но ни этот человек, ни это слово ни выходят у меня из головы. Бесконечно грустно почему-то вспоминать это короткое мгновение. Словно бы в нём, в этом слове и в этом человеке, в его бесплодных обращениях к окружающим его не осталось никакой надежды на простой ответ. На то, что он ещё есть тут, на этой скамейке, на этом вокзале, в этом городе и в этой жизни. Он как будто завалился в какую-то дальнюю складку мироздания и уже оставил попытки выбраться обратно. И в этом пушистом круглом слове показался на секунду маленький мальчик, которому отец принёс одним радостным воскресным вечером лета круглобокого щенка. Доброе, тёплое, хорошее слово. Засветился на секунду где-то в памяти тот краткий светлый миг и пропал. И нет ответа. "Шарок, Шарок!"... Эх.