a_staska (a_staska) wrote,
a_staska
a_staska

И тени его ползли по стене...

Поцелуев проснулся затемно. С балкона в квартиру вползал холодный октябрьский рассвет, хватал за выпроставшиеся из-под одеяла ноги, мурашками пробегал по тощей спине. Федор Никитич потянулся на постели, и даже тонкие его губы вытянулись в улыбку. Стремительно сорвал куцее, все в катышках одеяло и прямо босиком по линолеуму помчался в уборную. Поцелуев любил такие пробуждения. Он чувствовал себя как когда-то в юности, когда с однокашниками по осени ездил убирать свеклу в колхоз. Таким он был свежим, живым и легким. И ледяная вода в умывальнике бодрила, а не холодила, и жесткое полотенце согревало, а не драло кожу.

На завтрак Поцелуев заварил чай в граненом стакане, густой, наваристый, душистый. Обжигался, крошил крепкими зубами квадратики сахара, крякал от удовольствия. в это утро надел свежую, в полоску. И даже старомодные свои туфли с тупыми носами начистил до блеска.

Шел на службу пружинистой походкой. Легкий утренний морозец бодрил и царапал уши и нос. Природа вокруг тихо мертвела. Возле автобусной остановки похмельный дворник ковырял острыми граблями наваленные кучей красно-мясные, слипшиеся от вчерашнего дождя, брикеты кленовых листьев.

Вдруг кто-то дыхнул в лицо Поцелуева противным сигаретным дымом, громко рассмеялся, начал трясти его тонкую руку. То был сослуживец Федора Никитича, неряшливо одетый, нервный толстяк. Он всегда подходил очень близко, терзал поцелуевские пуговицы на пиджаке и влажно, с одышкой, говорил в самое ухо:

- Слыхали, Федор Никитич, кризис шарахнул. Завтра всех, как одного, с работы повыгоняют, пенсии лишат. И война, война, голубчик, пора сухари сушить. Вы соли закупили? А гречки? Я давно уж того-сего набрал. А вот еще, слышали, Укупник оказался женщиной. Ну, это тот, который паспорт свой съел. А вот Гузеева, та наоборот, мужик. Это я вам точно говорю.
И Негодяев принимался закатывать глаза, шептать и от избытка эмоций брызгать слюной Поцелуеву в лицо.

Федор Никитич недоверчиво отворачивался, утирался, поглядывал, не едет ли спасительный троллейбус, шалел от избытка информации, потом не выдерживал:
- Да откуда вы это взяли-то, Пахом Иваныч?
- По телевизору, по телевизору, голубчик, сказали. А коли сказали, так, значит, не врут. Там, - и Негодяев со значением ткнул пальцем в серое небо, - не могут врать.

Поцелуев пожал плечами.
- Я телевизор не смотрю как-то.
Негодяев выкатил свои маленькие глазки и воскликнул фальцетом.
- Как? В уме ли вы, Федор Никитич? Как можно в наше время не смотреть телевизор?! Непозволительная роскошь. Моветон. Это даже и совсем не прилично.

И в знак того, что Негодяев был потрясен столь легкомысленным поведением Поцелуева, он даже отпрянул от него и отпустил, наконец, несчастную пуговицу.

Федор Никитич смутился. С тех пор, как от него с молодым любовником сбежала пожилая жена, телевизор он не включал. Не было охоты. Завесил, как и многие, салфеточкой, изредка протирал влажной тряпочкой, спотыкался о провод.

«Может и зря, - внезапно подумал Поцелуев, - вот ведь сколько всего человек знает. И кризис тебе, и война, и Укупник. А я даже толком и беседу поддержать не могу. Про погоду только и могу, мол, а что Степанида Поликарповна, говорят, осень в этом году будет теплая, глобальное, мол, потепление. А Степанида Поликарповна небось и посмеется, и насплетничает еще потом, она-то поди прогноз погоды каждый день смотрит, знает уж наверное и про погоду, и про Укупника. Тьфу ты черт, Укупник этот привязался».

Поцелуев нахмурился и увидел, наконец, свой троллейбус. Мысли все сразу закончились. Федора Никитича внесли в холодное нутро общественного транспорта, слегка помяли, отобрали немного денег на билет и оборвали ему злополучную пиджачную пуговицу.

На службе Поцелуев был сам не свой. Долго не мог сосредоточиться, отвлекался на всякие разговоры, пил чай из пакетика, вспоминал давешнего Негодяева. В троллейбусе их друг от друга оттеснили, но после Поцелуев снова встретил его в вестибюле. Негодяев терзал в этот момент пуговицу главного бухгалтера и что-то масляно вещал тому в самое ухо. Так что Поцелуев даже немного будто бы и приревновал. И почувствовал себя жалким и бесполезным.

Вечером он чуть не сорвал от волнения замок собственной квартиры. Прошел, не разуваясь, в зал, отдернул салфеточку, потом ей же прошелся разок по пыльному экрану, цопнул кнопкой. Ящичек в один миг осветился, и на экране показалась противного вида тетка, отрывисто плевавшая в Поцелуева новостями.

Федор Никитич, не глядя, придвинул кресло, и, не отрываясь от экрана, скинул туфли и пиджак. Так он просидел до полуночи. Он узнал в этот вечер многое. И про войну, и про соль, и про гречку. Видел окровавленных младенцев, вертлявых сериальных дамочек, пять раз слышал слово жопа, смотрел, как приличного вида мужичок говорил тетке в мохеровом свитере «вижу-вижу, вижу дух покойного мужа, он говорит, что золотая цепочка завалилась за диван». И тут эта тетка вся в слезах на радостях рукой за диваном пошарила и как есть цепочку эту самую вытащила. Потом видел еще концерт одного мужика бородатого, который со сцены вроде как пел что-то такое проникновенное, а дамочки пожилые при виде его подлокотники от кресел отрывали. «Может это и есть Укупник», - подумал Поцелуев, - «ведь вот как в душу женскую проникает, мужик вряд ли б смог. Как есть Укупник. Пусть и борода».

К полуночи Поцелуев сломался, решил, мол, хватит на сегодня пищи духовной, пора и спать ложиться. Кнопку Выкл. жмет-жмет, а она, скотина такая, не нажимается. Тыкал-тыкал, не выходит. Провалилась, дрянцо, не выковырнешь. Ну ладно, решил, раз такое дело, посмотрю еще часок-другой, чтоб уж напитаться этими вашими новостями раз и навсегда.

Смотрел какие-то шибко умные передачи с очкастыми ведущими, слушал про разруху, про убийства, про угробленных за квартиры старушек, про задавленного чиновником старичка, про бандитов, беспредел и взятки. Немного оживился при слове «кризис», задремал на каком-то плохоньком арт-хаусном фильме, где всю дорогу какой-то мужик молчал, курил и брился в замызганной ванной.

Утром Поцелуев, разбуженный программой про то, какую колбасу лучше не покупать, на работу не пошел. Он кое-как выдрался из квартирного нутра на стылый балкон, шарахнувшись со сна от синих телевизионных теней на стене, напомнивших ему щупальца гигантского спрута. Достал из заначки пачку сигарет, на которой вырастали черные буквы «КУРЕНИЕ УБИВАЕТ», чиркнул спичкой и нервно затянулся. Поцелуев смотрел на коробки домов, на быстрых прохожих внизу, на машины и грязно-фиолетовое небо. Когда сигарета погасла, он взял из ящика молоток и решительно вошел в квартиру…

Tags: не сурьезно
Subscribe

  • тпруу..

    Что-то бегала, ездила, звонила, расшифровывала, фотографировала, писала. А сейчас посмотрела в окно, а там предгрозовое тёмно-синее небо и почки на…

  • Про экстремальные путешествия и плохих гидов

    Утром просматривала ленту и напоролась на новость о том, что в Мурманской области под лавиной погибла школьница. Повёл их незадачливый гид по…

  • Байкальский джетлаг

    Несколько дней назад вернулась с ледяного Байкала. Но что-то никак не могу въехать в привычную жизнь. А всё чертов джетлаг. Разница во времени всего…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • тпруу..

    Что-то бегала, ездила, звонила, расшифровывала, фотографировала, писала. А сейчас посмотрела в окно, а там предгрозовое тёмно-синее небо и почки на…

  • Про экстремальные путешествия и плохих гидов

    Утром просматривала ленту и напоролась на новость о том, что в Мурманской области под лавиной погибла школьница. Повёл их незадачливый гид по…

  • Байкальский джетлаг

    Несколько дней назад вернулась с ледяного Байкала. Но что-то никак не могу въехать в привычную жизнь. А всё чертов джетлаг. Разница во времени всего…