a_staska (a_staska) wrote,
a_staska
a_staska

Categories:

Это ж Дагестан! День 3 Крепость Шамиля и аул-призрак

На следующий день проснулись мы задолго до завтрака. Хотели сходить к крепости Шамиля на вершине горы, пока Земфира колдовала на кухне и готовила свою вкуснейшую кукурузную кашу.
Утро выдалось хмурым и зябким. Крепость над Гунибом плотной пеленой заслонили облака. Вышли из гостевого домика и заглянули в маленький сад неподалёку. С одной стороны этот садик оказался старым кладбищем, а с другой – мемориальным комплексом, посвящённым поэту Расулу Гамзатову – уроженцу Дагестана. Вид из этой точки на слоистые высокие скалы, поросшие изумрудной травой, похожей на бархат, и на ущелье напротив, где парили орлы, буквально завораживал. Но не только Гамзатов воспевал эту красоту в своих стихах.

В 1869 году, сидя на горе напротив Гуниба, Иван Айвазовский написал пейзаж «Аул Гуниб в Дагестане. Вид с восточной стороны». Чтобы закончить работу с натуры, он каждый день по два часа поднимался на ишаке по горной тропе на место пленера.

А приехал сюда художник спустя десять лет после окончания Кавказской войны, во время которой русские войска пленили имама Шамиля именно в аварском ауле Гуниб. И только после этого царская армия начала строить здесь свою крепость, где разместился русский военный гарнизон.

Назар кое-как оторвал нас от молчаливого созерцания окрестностей и потащил в машину. Проехали мы совсем немного, до «ворот Барятинского», а дальше пешком по крутому склону вдоль старой крепостной стены. Чем выше мы поднимались, тем головокружительнее становились виды. Вообще считается, что Гуниб имеет свой уникальный микроклимат, и что здесь больше 300 дней в году светит солнце. Но мы, кажется, очутились в ауле в какой-то из других 65-ти мрачных дней - временами нас окутывали плотной пеленой серые облака, которые тут же подхватывал и уносил прочь дерзкий восточный ветер.

И вот когда мы вскарабкались на самую вершину, протиснулись по узенькой тропке над обрывом в круглую полуразрушенную башню, облака разошлись совсем, и взору открылась лежащая внизу широкая долина. Разбросанные по холмистой низине домишки и широкая, будто небрежно брошенная лента реки Каракойсу.

Я дышу высотой.
Облака мне ложатся на плечи.
Слышу вздохи Койсу –
Ледяной своенравной реки.

Мы немного побродили по узкому гребню – шаг влево, шаг вправо – глубокая пропасть. Половили виды сквозь разрывы облаков и заторопились вниз. Этим днём мы должны побывать в ещё одном ауле, на этот раз заброшенном, - в призрачном Гамсутле.
Аул Гамсутль
Завтрак у Земфиры оказался просто божественным. К нашему возвращению она сварила свою «секретную» кукурузную кашу, рецепт которой аварка не раскрывает никому. Кашу мы запивали вкуснейшим чаем из трав, собранных в окрестностях Гуниба. Назар всё не унимался, продолжая спорить с «глупой аваркой». Но утром к Земфире вернулся голос, а ещё пришёл помогать с завтраком муж, так что вскоре горячий Назар успокоился и притих.
Душевно распрощавшись с хозяевами, мы собрали вещи и отправились в Гамсутль.
Свернув на пыльный серпантин, сделали остановку возле небольшого родника. Наполнили фляги чистой прохладной водой. Чтобы добраться до заброшенного аула, нужно несколько часов взбираться на гору по жаре, так что эта вода нам очень пригодится в пути.
Накануне Назар рассказал нам, что в окрестностях Гуниба можно увидеть редкое реликтовое дерево – берёзу Радде. Кора у неё розовая, а само дерево занесено в международную красную книгу. А потому я особенно пристально изучала склоны и все растущие вдоль дороги деревья. Но берёзу, увы, так и не увидела.
Спустившись с гунибского серпантина, помчали чуть быстрее. И вскоре оказались на дне глубокого ущелья, со всех сторон окружённого высокими горами. Долину перерезала надвое бурная река. У её берегов паслись лошадки, и начиналась пыльная извилистая дорога, ведущая к заброшенному аулу.
Большинство туристов с комфортом поднимаются по этому пути на своих джипах или арендуют у местных ГАЗ-69. Идущие пешком при этом вынуждены без конца пропускать поднимающие облака пыли машины и ругаться себе под нос. Мы были как раз из таких. Но ворчали мы больше на свою собственную глупость. Могли бы встать пораньше и приехать сюда с рассветом, тогда и подъём дался бы легче, и дышать пылью из-под колёс не пришлось.

На наше счастье несколько изгибов серпантина заканчивались слепо. Дальше тропа уходила в лес. И остаток пути до высоты 1418 метров можно было пройти только пешком.
Однако так было не всегда. В советское время автодорога шла прямо до аула. В оживлённый посёлок привозили продукты, приезжали кинопередвижки. Жизнь в Гамсутле кипела. Только после развала Союза народ стал разъезжаться в города, дорога запустела и заросла, а в самом ауле остался только один житель Абдулжалил Абдулжалилов. Все, кто его знал, называли аварца «одиноким мэром Гамсутля».
Дни свои он проводил в старом родовом домишке, построенном его предками почти три столетия назад. Разводил пчёл, выращивал нехитрые овощи в огороде, встречал рассветы и закаты на сколоченном из дерева лежаке под самой крышей и очень много читал. А книги брал в библиотеке соседнего села Чох. Умер аварец в 2015 году. С тех пор Гамсутль окончательно осиротел.

Мы карабкаемся по тропе, смотрим, как парят на уровне глаз величественные орлы, делаем небольшой привал у родника в тени высоких деревьев. Здесь всё та же мята, как на Сулаке, и кусты дикой ежевики на склонах. Ещё немного и из-за поворота вынырнут домики аула-призрака. Издали они похожи на разорённый муравейник. Подходишь ближе и попадаешь на крутые узенькие улочки между домами. Но нужно быть очень внимательным, ведь все эти улочки оканчиваются глубокой пропастью.

Тихо идём по мёртвому селу, заглядываем в дома. Там крапива по пояс, ромашки и деревья, пробившиеся к свету на том месте, где когда-то был очаг.



На некоторых фасадах сохранилась витиеватая вязь, напоминающая арабскую.
Кое-где уцелели красивые, выцветшие от дождей двери.

Идёшь по дорожке над обрывом, и от страха потеют ладошки. Вниз лучше не смотреть.

Если свернуть от главной улочки Гамсутля направо, рано или поздно можно дойти до старого домика Абдулжалила.

Мы поднимаемся по осыпающейся каменной лестнице, заглядываем под низкие тёмные своды. По полу разбросаны вещи. Ржавый чайник, в котором кипятили воду, черепки красивой когда-то керамической чашки, всевозможная утварь и старые ульи. Поднимаемся на крышу. Здесь Абдулжалил проводил большую часть времени – смотрел на горы, встречал гостей, читал.

У нас оказывается с собой бутылка дербентского игристого вина, и мы решаем откупорить её и вспомнить преданного своему аулу аварца. Бутылка идёт по кругу, каждый думает о чём-то своём. И вдруг слышим шаги на лестнице. Через несколько секунд на крыше оказывается семья аварцев с маленьким сыном. Вежливо здороваемся, начинаем разговор. Оказывается, они прибыли из соседнего села Чох. А глава семьи прекрасно знал Абдулжалила, и частенько ночевал в этом доме, слушая мудрые монологи старого аварца под летним звёздным небом. И теперь иногда он приходит сюда вместе с женой и маленьким сыном, которого зовут, конечно, Хабиб, чтобы вспомнить своего друга.
Такие случайные встречи словно бы не случайны. Будто ответил нам живым приветом из дальних миров старик Абдулжалил. Спасибо, что вспомнили, спасибо, что не забываете. И от этой неожиданной встречи стало теплее на душе. Живёт призрачный Гамсутль, даже теперь живёт. И будет жить до тех пор, пока вспоминают случайные гости имя аварца Абдулжалила.
Долго ещё мы сидим на грубо обтёсанных брёвнах-скамьях у входа в аул, смотрим на горы, молчим и размышляем.

Потом не спеша отправляемся вниз. Солнце повернуло на закат, и нам пора спешить. Для нас это последний день в Дагестане. К вечеру мы должны добраться до Махачкалы и улететь домой.

Путь до Махачкалы занимает у нас около трёх часов. По дороге останавливаемся на короткий обед – пробуем хинкал. Жирный мясной бульон и кусочки теста. Назар учит нас правильно есть: сначала в бульон нужно вылить чесночно-томатный соус, потом макать туда тесто. Следуем его примеру, но это блюдо, слишком жирное и сытное, нравится далеко не всем.
Наскоро пообедав, мчимся дальше. За окном темнеет, а мне становится немного грустно. Эти удивительные горы, гостеприимный народ и поразительная природа влюбляют в себя раз и навсегда. И ты понимаешь, что хочется задержаться среди всего этого подольше. Топтать горные тропы, останавливаться на ночлег в неприступных аулах, слушать, как весело спорят между собой аварцы и лакцы, лакомиться чуду, разливать на себя вино и ощущать саму жизнь, которая здесь в каждом камне у дороги, в каждом горном роднике и в каждом горячем сердце. Это же Дагестан!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments