a_staska (a_staska) wrote,
a_staska
a_staska

Category:

Ледяной Байкал

Душная летняя ночь. Мне 7 лет. Я не могу уснуть - жду свою тётю Аню. Сегодня она должна прилететь к нам в гости из Иркутска. И привезти, конечно, омуля, немного сушёной клюквы и истории о Байкале. Это загадочное озеро долгие годы снилось мне по ночам. И вот, спустя 30 лет, на пороге весны я отправилась в Сибирь.
Обогнать время
Самолёт из Москвы летит прямиком в будущее – мы перескакиваем сразу на 5 часов вперёд. И густой мрак снаружи внезапно обрывается, оборачиваясь ярким солнечным утром. Внизу толпятся освещённые первыми лучами заснеженные вершины Восточных Саян. А капитан объявляет, что погода в Иркутске хорошая: ясно и всего – 22 градуса. Вскоре внизу появляется город в морозной дымке и кокетливый изгиб скованной льдом Ангары.


Мы приземляемся, и короткого пути от трапа самолёта до перонного автобуса оказывается достаточно, чтобы промёрзнуть до костей. Первое, что я вижу в аэропорту, получив багаж, как пассажиры нашего самолёта абсолютно никого не стесняясь, раскрывают свои чемоданы и начинают утепляться. Шапки, шарфы, ватные штаны, унты, варежки-верхонки. Всё это надевается на себя в несколько слоев. Но я переодеться не успеваю – группа ждёт. Закидываю рюкзак на крышу машины и прыгаю в салон, дрожа от холода. Мы выдвигаемся на остров Ольхон.
Мохнатые коровы и сэргэ
Нам предстоит проехать 250 километров на северо-восток. Окраина Иркутска с потемневшими от времени деревянными домишками, украшенными резьбой и неизменными ставнями, быстро заканчивается, сменяясь холмистыми заснеженными просторами.

Несмотря на дикий холод, вдоль дорог пасутся коровы. Эти морозостойкие бурёнки покрыты короткой, тёплой шерстью от кудрявых макушек до кончиков хвоста. Дышат паром и щиплют торчащую из-под снега сухую траву.

Где-то на половине пути между посёлками с забавными названиями Туда и Зады, останавливаемся в Позной. Это место, где буряты готовят вкуснейшие байкальские позы – что-то среднее между мантами и пельменями. Лихо закрученный кусочек теста с мясной начинкой внутри. Тут же подают бухлёр – похлебку из баранины и картошки. Сытный обед согревает, и мы отправляемся дальше.

Я всматриваюсь в горизонт, совсем скоро должен показаться берег Байкала. Мелькают вдоль обочин, особенно на перевалах, столбы сэргэ – бурятские родовые знаки, на которых принято завязывать разноцветные ленточки. Каждый цвет имеет своё значение: красная – для силы, зелёная – для здоровья, жёлтая – для богатства. Раньше путники останавливались у сэргэ и задабривали духов – оставляли монетки, какую-то мелочь или еду для доброго пути.

Озеро-море
Ещё поворот: дорога резко уходит вниз, а дальше начинается ледяная гладь древнего озера. Машина бодро выскакивает на лёд. А пассажирам становится явно не по себе. Под нами десятки метров воды, наш автомобильчик скользит и виляет задом, то и дело уходя в занос. Вдоль этого странного широкого шоссе то тут, то там натыканы обычные автодорожные знаки, что вызывает небольшой диссонанс. Но эта ледовая переправа на остров Ольхон в зимнее время работает абсолютно официально.
Ледостав здесь завершается где-то к началу февраля. В это время морозы настолько крепки, что толщина льда на Байкале достигает метра с небольшим. При этом каждый год дорогу прокладывают в разных местах. Выбирают, где поровнее и раскатывают ледовую трассу. И каждый год беспощадный Байкал успевает забрать несколько жизней. В феврале – в самом начале ледостава и в конце марта, когда теплеет, и трещины расходятся в самых неожиданных местах. В этом году на Байкале опаснее, чем обычно – частые землетрясения тревожат лёд. Иногда машины уходят в разломы полностью. Кого-то при этом удаётся спасти, а кто-то остаётся в ледяных объятиях Байкала навсегда. Местные считают - такая судьба.
Делаем короткую остановку, чтобы пройтись по невероятному льду в самый первый раз. Ощущения эти не сравнимы ни с чем. Ты делаешь шаг практически в бездну. Кажется, сейчас проломится под ногой тонкое хрупкое стекло, и ты провалишься в эту зеленоватую тьму. С невероятным усилием отрываешь взгляд от промёрзшей воды и оглядываешься по сторонам. Такой вокруг ледяной простор, что становится ясно, почему местные называют Байкал морем.

Остров Ольхон
Ещё несколько километров по глади озера, и вот мы на Ольхоне. Это самый большой остров на Байкале с центром в маленьком посёлке Хужир. Постоянно на Ольхоне проживает около двух тысяч человек. Половина из них буряты, половина – русские. Соседство это такое тесное, что кровь потихоньку смешивается. Как говорит наш водитель Вадим: кого полюбишь, с тем и будешь. Хоть бурят, хоть русский.
Вадим – бурят. У него мягкий сибирский выговор и доброе сердце. Родился он на Ольхоне и всю жизнь прожил среди этой невероятной красоты. А потому и рассказы его полны теплоты и нежности.
- Жизнь на Ольхоне совсем недавно поменялась, - говорит задумчиво Вадим. – До 2005 года даже электричества на острове не было. Жгли керосинки. А потому и детей в семьях было по десять человек.

Вадим улыбается. У него у самого семеро. Младшему всего два, а старшему – 13. Этот уже задумывается о будущем. Собирается в Иркутск или Новосибирск в университет. Пока не решил. Но на родном острове оставаться тяжело – работы нет. Несколько лет назад местным запретили охоту на изюбря, медведей и волков, и рыбалку на омуля и нерпу. Но жизнь есть жизнь. Потихоньку ловят для себя, угощают гостей. А вот на оптовый рынок в Иркутск, как было раньше, улов свой уже не возят. Там желающим отведать омуля под видом знаменитого эндемика продают рыбу пелядь.
Основной же доход у ольхонцев от туризма. До карантина сюда приезжали иностранцы со всего света, но больше всего из Китая. Кстати, китайцев здесь очень не любят. И на то есть свои причины. Вадим, помрачнев, говорит, что китайцы пытаются забрать у местных последний заработок – туристов. И жалуется на то, что китайские бизнесмены в начале двухтысячных умудрились перессорить многих ольхонцев между собой.
- Не стало чистоты души, - качая головой добавляет Вадим. - Вот, что обидно. Только деньги важны. Хотя в последнее время, из-за карантина, эта беда потихоньку уходит. Живём очень дружно. Вы приезжайте к нам на День рыбака летом. – Тут же прибавляет ольхонец. – Сами увидите.
Оказывается, этот праздник – самый любимый на острове. Тут по смешавшимся русско-бурятским традициям стреляют из луков и устраивают соревнования – кто одним ударом кулака разобьёт коровью кость.
Вадим улыбается хитро:
- Я люблю летний Байкал, - говорит он. – Но зимний всё же ни с чем не сравним. Зимой озеро особенное. Каждый год замерзает по-разному. Неповторимо.

Хужир
Заезжаем в Хужир. Пахнет дровяным дымом. До сих пор тут топят печки – газа нет и вряд ли будет. Быстро бросаем вещи, одеваемся теплее и идём на скалу Шаманку, торчащую изо льда у берега словно два острых клыка. Эта скала священна. И долгое время в здешнюю пещеру разрешали входить только шаманам. Особый запрет существовал для женщин.

Сегодня же многочисленные туристы на подобные вещи никак не реагируют. Хотя ольхонские шаманы, которых на острове несколько, настойчиво просят относится к скале с уважением. По их верованиям тот, кто этот запрет нарушит, будет наказан высшими силами. Несколько лет назад в эти края приезжали кришнаиты. Один из них, несмотря на запрет, решил забраться на скалу. Пошёл дождь, парень не удержался на скользких камнях, рухнул вниз и разбился. Подобных историй местные знают немало.

Мы обходим Шаманку стороной. Но сердце сжимается при виде бестолковых надписей, которые оставляют после себя туристы. Типичное «Здесь был Вася» и прочие послания человечеству.
Нас потихоньку накрывает ярко-жёлтый закат. Пронзительный свет солнечных лучей преломляется сквозь ледяные глыбы у берега, освещает будто присыпанные сахарной пудрой склоны, а мы поднимаемся на мыс Бурхан. Отсюда Шаманка как маленький остров в заснеженном океане. Хочется стоять здесь до самого последнего луча. Но мороз усиливается. И я чувствую, как слипаются ресницы, покрываясь инеем. Если снять перчатку, через несколько секунд рука и запястье потеряют всякую чувствительность. Но ради фотографий приходится помёрзнуть. Когда ещё я увижу такой закат на Байкале.

Вечером мы собираемся на тесной кухне нашего деревянного домика и пробуем того самого жареного омуля, которым так славится Байкал. То ли сказывается прогулка на морозе и зверский аппетит, то ли неспешные рассказы Вадима, но вкус кажется каким-то особенным.

Ложимся рано. Даёт о себе знать пятичасовой джетлаг. Хозяйка говорит, что ночью температура опустится до -27. Завтра, несмотря на мороз, нас ждёт целый день на Байкале.
Мыс Хобой
Утром я быстро одеваюсь и толкаю тяжёлую дверь в предбанник. Вместе со мной из тёплой комнатушки в стылый коридор врывается плотное облако пара. На ручке и замке изнутри намёрзла толстая корка льда. И это ещё не самый большой мороз в Хужире.
Быстро позавтракав, выдвигаемся к мысу Хобой – северной точке острова. Тяжёлая машина снова выскакивает с берега на лёд и наглым образом проезжает мимо красной таблички «Выезд на лёд запрещён!». Оказывается, официальная ледовая переправа проложена только с материка на Ольхон. Все остальные дороги по озеру под запретом. Для нарушивших закон – большие штрафы – от пяти тысяч рублей с человека.

Наш Вадим говорит ничего страшного, можно договориться.
- Страшно, - хмурится он, - когда незнающие люди берут машины в аренду и выезжают на лёд где попало. Такие чаще всего и гибнут. Местные же хорошо знают дорогу. Да у нас ещё и чат свой есть. Если где трещина или нерпа проделала лунку, оставляем сообщение, предупреждаем.
Бывают на Ольхоне недели распутья. Это когда лёд ещё не окреп или наоборот, уже ослаб, и машинам выезжать на переправу становится опасно. Тогда выручают хивусы – небольшие катера на воздушной подушке. На них подвозят еду в магазины, в экстренных ситуациях перевозят заболевших на материк.
У Хобоя ветрено. У северной оконечности мыса скопление торосов. В зимнее распутье непрочные глыбы подмёрзшего льда здесь активно двигались и сталкивались. Ударили морозы, и торосы так и застыли. Удивителен их нежно-голубой цвет, словно выцветшее летнее небо.

У кромки торосов от мыса Хобой до мыса Любви идеально чистый прозрачный лёд. Всё благодаря северному ветру Баргузину, который начисто выдувает отсюда весь снег.

Этот лёд в причудливых трещинах буквально завораживает. Можно бродить здесь часами, не отрываясь всматриваться в зелёную глубину. Под тобой 200 с лишним метров, а ты видишь камни на дне.

Задерживаемся здесь надолго. Кто-то катается на коньках, кто-то сидит прямо на льду, кто-то скользит верхом на ледяных глыбах. Как следует промёрзнув, возвращаемся к машине и готовим на костре уху из омуля.

Солнце потихоньку уходит, и мы вслед за ним отправляемся обратно на Хужир. В дороге Вадим продолжает свои рассказы. На этот раз про ольхонскую живность. На острове живут две стаи волков и рыси. Временами таскают жеребят и молодых барашков. Но трогать их запрещено. А пару лет назад летом на Ольхон умудрился заплыть даже медведь. Спасался от лесных пожаров на Байкальском хребте. Местные поймали нерпу, забили корову, чтобы приманить в железную клетку таёжного гостя. Со второго раз изловили и вывезли за 200 километров в тайгу.
Вечером мы палим костёр на улице и смотрим на звёзды. Прямо над Ольхоном тысячи мерцающих точек, и среди них необычайно ярко светит холодный Орион. Суровый охотник со своим верным псом хранит покой далёкого сибирского острова.

Дикая Сарма
На следующий день погода резко меняется. Мороз отпускает и над западными вершинами хребта собираются серые облака – предвестник ледяной Сармы. Сарма – это самый мощный байкальский ветер, дующий с северо-запада. Он способен вырывать с корнем деревья, осенью – переворачивать лодки или выносить рыбаков от берегов хребта к острову Ольхон. В маленьком посёлке Сарма у одноименного ущелья этот ветер набирает наибольшую силу. Так, что местные жители вынуждены приковывать цепями крыши домов и уличные туалеты, чтобы их не унесло.
Мы смогли прочувствовать всю мощь Сармы на себе. Непогода застала нас у мыса Огой.

Мы как раз спустились с вершины острова, на которой установлена буддистская ступа Просветления.

Как только встали на лёд, Сарма разбушевалась не на шутку. У кого-то унесло шарф и рукавицу, кого-то просто покатило по скользкому льду. Ступить против ветра хоть один шаг стало невозможно. Зато можно было буквально лечь на ветер спиной. И он подхватывал тебя словно на ладони.
Кое-как добрались до тёплой машины, а уже внутри поняли, что Сарма выдула из нас остатки тепла. Оказаться на таком ветру зимой далеко от жилья очень опасно. Самое неприятное, что Сарма может дуть несколько дней подряд, ни на миг не ослабляя своей силы. Но на этот раз к вечеру ненастье улеглось.

Когда стало чуть потише, мы вооружились рыболовным буром, отошли подальше и попытались добраться до байкальской воды. Оказалось, это не так-то просто, просверлить во льду толщиной больше метра маленькую лунку. Через 10 минут это всё же удалось, и на лёд хлынула чистая озёрная вода. Она оказалась не такой уж холодной, очень мягкой и сладкой на вкус.
Байкал, он в сердце
В последний день своего путешествия мы просто гуляли по кривым улочкам Хужира.

Рассматривали пушистых коровок, сочувствовали вмёрзшим в лёд старым кораблям у причала – они выглядели такими беспомощными, любовались видами с холма над посёлком, вдыхали дровяной запах, прощались с Шаманкой и даже заглянули в маленькую церквушку на склоне. Внутри было пусто, но как-то по-особенному тихо и уютно. Потрескивала одинокая свеча и мягкий солнечный свет лился в окна. Всё здесь было пропитано добрым смирением.

Такое же смирение перед мощью и красотой здешней природы ощущается в характере местных жителей. Ты слушаешь их спокойную льющуюся речь и словно бы и сам растворяешься в морозной прозрачности воздуха, в чистоте и глубине байкальского льда, склоняешься перед могучим Байкалом, его природной силой и красотой.
Вечером прощаемся с Вадимом, долго жмём руки, тихо говорим:
- А ты не думал уехать? – спрашивает кто-то из наших.
- Я доволен своей жизнью, - мягко улыбается ольхонец. - Уезжать не хочу. Зачем от такой красоты уезжать. Вот бы еще вернули нам рыбалку. Хоть это и тяжело, и опасно, но мне этот промысел по душе. А Байкал, - он в сердце. Характер у него скверный, часто злой, но очень родной. Вмерзаешь в него, ну вот как в этот лёд. Ты в нём, а он в тебе.
Вот и я, кажется, вмёрзла сердцем в непостижимый байкальский лёд. И, кажется, это навсегда.

Subscribe

  • тпруу..

    Что-то бегала, ездила, звонила, расшифровывала, фотографировала, писала. А сейчас посмотрела в окно, а там предгрозовое тёмно-синее небо и почки на…

  • Про экстремальные путешествия и плохих гидов

    Утром просматривала ленту и напоролась на новость о том, что в Мурманской области под лавиной погибла школьница. Повёл их незадачливый гид по…

  • Байкальский джетлаг

    Несколько дней назад вернулась с ледяного Байкала. Но что-то никак не могу въехать в привычную жизнь. А всё чертов джетлаг. Разница во времени всего…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments