Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

кучеряха

Это ж Дагестан! День 2.

Хижина пастуха
Рано утром дом начинает сонно ворочаться. Я снова выползаю на давешнюю террасу. Брызгаюсь у допотопного умывальника в уголке и любуюсь видами. На рассвете каньон совсем другой. Воздух плотный, с лёгкой дымкой, а вода в реке прежнего бирюзово-матового оттенка. Но даже в этот час солнечный жар потихоньку раскаляет склоны. Что же будет днём?!

Вскоре просыпаются и остальные, и уютный дворик наполняется голосами и звяканьем посуды. Наша хозяйка несёт завтрак на большом круглом подносе: горячие лепёшки, варёные яйца, домашний сыр и травяной чай. Из маленькой кухни под лестницей доносится аромат крепкого кофе. Его в этом доме варит только Шуайп. А потом сидит на веранде вместе с гостями и даёт напутствия в дорогу.

Сегодня нам предстоит взобраться по крутой каменистой тропе на противоположную стену Сулакского каньона. Около двух километров по вертикали. С нашей террасы угадать очертания тропы не получается, ей почти не пользуются. Туристы предпочитают приезжать на смотровую площадку на машинах. Но мы не хотим как все.

Collapse )
кучеряха

Это ж Дагестан! День 1

Когда кто-то из моих знакомых узнаёт, что прошлым летом я ездила в Дагестан, они очень пугаются:
- Как? Ты что, с ума сошла? Тебя же могли убить. Это ж Дагестан, - в ужасе закатывая глаза, говорят они со знанием дела.
В этот момент я вспоминаю семью аварцев, встреченную в самом сердце Карадахской теснины. Незнакомые люди, с которыми мы просто пересеклись на узкой тропе между скалами, обрадовались нам как родным:
- О, здравствуйте! – поравнявшись с нами, приветливо заулыбались они. – Откуда вы?
- Белгород, Москва, Санкт-Петербург, - наперебой загалдели мы.
- Как замечательно, - снова улыбка. – Добро пожаловать! Надеемся, вам понравится. Заезжайте в гости.
Я смотрю на своих испуганных русских приятелей с грустью, переубедить их вряд ли удастся:
- Да, - озабоченно киваю головой. – Убить, конечно, могли. Но всё обошлось.

День 1. Лакцы против аварцев

Мы прилетаем в Махачкалу жарким ветреным днём. После стерильного самолётного воздуха нас буквально сбивает с ног горячий южный ветер, несущий с иссушенных гор цвета обожжённой глины колючий острый песок.

За плечами тяжёлые рюкзаки – часть горных маршрутов нам предстоит пройти пешком. Нас восемь человек, большинство незнакомы. Такой формат путешествий часто сталкивает с удивительными людьми, которые так же, как и ты, беззаветно любят скитаться по свету. Например, среди нас есть венесуэлка Педри. Она училась в Москве на геолога, и недавно получила диплом. Но вернуться домой не может, так как границы закрыты из-за ковида. А потому Педри путешествует по России. Она похожа на актрису из сериала, всегда улыбается, а вот по-русски говорит очень плохо. Но это нисколько не мешает нам общаться.

У маленького здания махачкалинского аэропорта группу встречает водитель Назар на своём фольксвагене. Он невысокий, со смеющимися глазами и серьёзным лицом и до ужаса колоритный. А ещё он лакец. И это важно. В Дагестане проживает больше десятка разных народностей, и все они находятся в весьма пикантных взаимоотношениях друг с другом. Лакцы, например, недолюбливают аварцев. И когда Назар встречает в пути представителей этой народности, он мигом устраивает какое-нибудь безобразие. Впоследствии, мы прозвали это «внутринациональным хулиганством». Так, однажды, прекрасно зная дорогу, он остановил машину рядом с двумя ничего не подозревающими аварцами и вежливо их спросил:
- Эй, братья, где тут дорога на Гамсутль?
Те начали было объяснять, как проехать к заброшенному городу. Но не тут-то было. Внезапно, перебив их на полуслове, Назар по-кавказски горячо вскинул руки, с чувством превосходства воскликнул:
- Спасибо! Сам знаю, - и стартанул с места, оставив оскорблённых аварцев возмущаться в облаке дорожной пыли. Кажется, он был счастлив.
Collapse )
кучеряха

Моя Териберка

Впервые об этом затерянном на краю света посёлке я прочитала в 2012 году. Это было ещё даже до съёмок «Левиафана» Звягинцева. На одном туристическом сайте писали, что в Териберке организовали первый арктический фестиваль. И что там будет выступать одна из моих любимых групп - Tequilajazzz. Когда я представила себе их мощное звучание на берегу Баренцева моря, у меня мурашки пробежали табуном по спине. И я безумно хотела поехать. Вот только все заработанные в нескольких проектах деньги я тогда истратила на Испанию. Я мониторила поезда и самолёты, искала возможности добраться, но, увы, ничего не вышло. Теперь, спустя много лет, я ничуть не жалею об этом. Потому что всему своё время.

Второй раз Териберка позвала два года назад, позвала и познакомила с чудесными людьми: путешественниками, художниками, альпинистами, с которыми я до сих пор катаюсь по разным прекрасным местам планеты. Тогда я даже не думала о северном сиянии, ехала просто потому, что почувствовала безумное желание вырваться из серости своей тогдашней жизни. Мне казалось, что я не живу, а сплю. Каким-то долгим неестественным сном. Вот вроде бы случаются какие-то события, а ощущение, что в глубину не проникает ничего, не трогает и не задевает. И как же мне хотелось в тот момент встряхнуться, почувствовать арктический зимний холод, чтобы пробрало до костей, до рёбер, до самого сердца, чтобы ледяной океанский ветер отхлестал по щекам и разбудил, наконец.


И первое знакомство с севером было именно таким. Настолько пронзительным, что проходили недели и месяцы, а я всё вспоминала грохочущие океанские волны, старый маяк на краю мыса, скелеты деревянных баркасов, непроглядную полярную ночь и небо всех оттенков синего. Эта суровая природа просто сразила меня своей мощью и силой. И мне кажется, стоя на растрескавшихся, выглаженных волнами скалах под порывами дикого ветра, я оставила частичку своего сердца маленькой печальной Териберке. Не думала, что когда-нибудь вернусь туда снова. Но север позвал.


И вот, спустя два невероятно долгих года, которые совершенно изменили мою жизнь, я вновь мчусь на машине сквозь заснеженную тундру, в лобовое стекло бьётся бешеная метель, на дороге мигают фарами застрявшие в снегу фуры, а в душе такое счастье, что не передать словами.


И снова меня окружают совершенно удивительные люди, с которыми предстоит разделить четыре дня путешествия по северу. И самый главный человек тоже рядом, сжимает мою ладонь, и я чувствую его взгляд даже с закрытыми глазами. И на этот раз было всё: и бушующий океан, и обветренные щёки и посиделки до полуночи за глинтвейном и разговорами, и, конечно, долгожданное северное сияние. Когда белёсая дуга во всё небо — предвестник сияния — вдруг разливается зелёными всполохами, изредка углубляя свой цвет до фиолетового. И сияет, сияет, сияет... А потом вдруг начинает таять, ускользать и дразнить. И ты, продрогший до костей, готов несмотря ни на что, стоять на ветру и вглядываться в небесную черноту, чтобы снова поймать дугу, зелёные переливы и забыть обо всём на свете.


Конечно, второе впечатление уже не бьёт так сильно. Но это уже совсем другое, когда ты идёшь теми же дорогами, замечая изменения, словно вглядываясь в лицо постаревшего друга. Да, немного другой, немного чужой, но всё тот же. И любовь моя всё сильнее. Срываю ягодку шикши и тихонько кладу за щёку. Она холодная, чуть терпкая, лопается во рту, отдаёт свой сладковатый сок. Моя Териберка. Улыбка на обветренном лице.


Всё здесь мне знакомо. И дорога через Лодейное, мимо новой школы и почты, мимо гаражей, где мы в прошлый раз грелись у рыбаков, пробовали только что выловленных гребешков и морских ежей, и хрустальное озеро по дороге к берегу, и старый деревянный домик заброшенной метеостанции. И гора Три брата, на которую взбирались два года назад, и разваленные домишки, и скобка песчаного пляжа, и мерцающий на мысу зелёный огонёк маяка. И можно бесконечно долго сидеть на стылой скамейке на берегу, пить остывающий чай из термоса и смотреть, как небо на горизонте меняет свой цвет, как заметает снегом пёстрые сопки, как возвращается с уловом рыболовецкий баркас. И благодарить этот забытый богом берег на краю света за тот горячий внутренний свет, который он умеет разжигать в заснувших душах.

кучеряха

Влюблённым в горы!

11 декабря — День гор. Честно сказать, я не знала бы об этом, если б мне не напомнили. Но это и не важно. Потому что в уходящем году каждый мой день был с мыслями о горах. О тех, в которых мне уже удалось побывать, и о тех, в которых еще побывать предстоит.

И у меня не возникает сомнений, ведь горы действительно умеют звать. Звать так, что становится невозможным спокойно жить, спокойно просыпаться по утрам и не думать о них. Я бы назвала это любовью. Но порой мне кажется, что это нечто большее.

Это возможность искать себя настоящих, становиться сильнее, выходить за границы привычного, преодолевать трудности, учиться не унывать, встречать на своем пути сильных духом людей и всегда улыбаться. Всё это про горы. Про вершины, где вытачивают стальные характеры и большие души. Где страдают, превозмогают, борются. Где доползают, достигают, добиваются и бывают по-настоящему счастливы.

Всех влюбленных в горы с праздником!

кучеряха

Прогулка по спящим вулканам Армении, день 2

Ночь в палатке на берегу озера Акна оказалась не самой романтичной в моей жизни. Как только я приняла горизонтальное положение и закрыла глаза, слушая дождь, подвывание ветра и приглушенную болтовню засыпающего лагеря, меня накрыло. Ужин просился обратно, а сердце напомнило о Непале тахикардией. Пришлось выпить таблетку мексидола и устроиться в полусидячем положении на рюкзаке, чтобы хоть немного поспать. Хотя сном это состояние назвать было трудно. Периодически меня выключало, но когда я приходила в себя, ощущала нарастающую головную боль и озноб. Даже в теплом спальнике и термухе было довольно прохладно.

В соседних палатках тоже слышалась возня и тихие переговоры. Часам к пяти утра, когда небо просветлело, лежать в палатке стало просто невыносимо. Я тихонько выползла из мешка, обула ботинки и решила пройтись в сторону протоки.

Погода снаружи была изумительная. Из-за кромки гор тянулись по всему небу длинные нежно-розовые лучи восходящего солнца. По озеру пробегала легкая рябь, однако ветер почти полностью стих. Я глубоко вдохнула густой утренний воздух, ощущая, как уходит ночная дурнота, и медленно побрела к берегу. Взгляд мой скользнул по снежнику, и тут я застыла в изумлении.

На гребне ближайшего холма, заваленного снегом, сидели волки. Collapse )
кучеряха

Непал. Деревня гурунгов и возвращение в цивилизацию. День 10.

Джину — Гандрук (1940)

Утро в Джину выдалось хмурым. Наше горное путешествие заканчивалось, и все мы испытывали чувство легкой грусти по этому поводу. Сегодня нам предстоял последний пеший переход до деревни Гандрук. В паре километров от нее нас подхватит джип и увезет в Покхару. А там — шум, пыль и цивилизация, если это слово вообще можно применить к чему-то непальскому. В любом случае такой горной тишины, приветливых улыбок и прозрачности воздуха там уже не будет.

Мы молча позавтракали, собрали рюкзаки и начали спуск к одному из самых длинных подвесных мостов в Гималаях. Увешанный разноцветными флажками, он растянулся над ущельем, по дну которого бежал стремительный приток реки Моди — Кимронг Кхола. Длина этого моста достигала 287 метров. А у входа на эту с виду прочную переправу была установлена привычная табличка с требованием пропустить мулов.

Collapse )
кучеряха

Непал. Базовый лагерь Аннапурны, 4130 метров. День 8.

ABC (4130) — MBC — Нижний Синува

Ночь перед финальным выходом в ABC выдалась тихой и ясной. Несмотря на все волнения, холод, бессонницу и неважное самочувствие, я была потрясена, когда за несколько часов до рассвета вышла на порог нашего лоджа и посмотрела вверх. В черное небо с тысячей мерцающих звезд на фоне суровых, покрытых снегом горных вершин. В этот момент мне стало легко-легко, а самое главное, я четко поняла, что хочу идти вверх несмотря ни на что.

Collapse )
кучеряха

Непал. День 7. Чем выше, тем страшнее или горная романтика не для всех

Дюрали — MBC (Базовый лагерь горы Мачхапучхре, 3700) + несколько видосиков для страждущих

Ночь в Дюрали была «незабываемой». Холод проникал сквозь каменные стены, вползал в нашу комнатушку через маленькие окна, заставлял сжиматься калачиком даже в теплом спальном мешке и одежде. Сердце стучало быстро и неровно, то и дело подкатывала тошнота, а любое простое действие, например попытка перевернуться на другой бок, оканчивалось одышкой. Я чувствовала себя внезапно постаревшей и больной. И всю эту длинную ночь до самого рассвета представляла в подробностях как я скажу Виктору, что не могу, что нет сил, что я слабак, а потом соберу вещи и пойду вниз.

Когда около 6-ти сработал будильник, я уже не спала. Или ещё не спала, это как посмотреть. Тем не менее надо было вставать и принимать решение. Я кое-как выбралась из спальника, оделась и отправилась к уличному умывальнику. Погода снаружи была не такая противная, как вчера. Дождь давно прекратился, сквозь клочья белых облаков проглядывало солнце, и его лучи, отраженные от заснеженных скал, заставляли жмуриться и невольно улыбаться. Пока я ждала своей очереди, чтобы умыться, слушала, как шумит река в глубине ущелья, болтала с Эльвирой, пересказывая ей свои ночные страдания, я поняла, что не сдамся на полпути и пойду вверх.

Collapse )
кучеряха

Как избавиться от арахнофобии с помощью 10-часового горного перехода в Гималаях под дождем. День 6.

Чомронг — Бамбу — Дюрали (3200)

Ночь в Чомронге была сырой и холодной: покрытые снегом вершины наполняли ущелья своим ледяным дыханием. Мой будильник сработал в 5.55. На этот раз я мигом выскочила из спальника, надела колючую шапку, обула не зашнуровывая ботинки и выскочила за дверь встречать рассвет. И как по волшебству ровно в 6 облака разошлись, небо очистилось и, освещенная первыми лучами солнца, показалась красавица Аннапурна.

Горы такой высоты обладают какой-то невероятной гипнотической силой. Смотришь на них, а в голове в это время начинается нелепая суета. Потому что созерцая такой масштаб, хочется и собственные мысли хотя бы немного возвысить до чего-то действительно стоящего. Проходит несколько минут, и ты ощущаешь, как гора успокаивает тебя, отдает немного своей уверенной силы. Она будто шепчет тебе что-то. И ты, желая расслышать этот таинственный шепот, хочешь подойти к ней как можно ближе. Горы умеют звать так, что сложно устоять.
Collapse )
кучеряха

Непал. День 5. О термосе Джорджа Мэллори, ячьем сыре и непальских воинах-гуркхах.

Тадапани — Чомронг (2170)

Укладываясь спать накануне вечером, мы с интересом обнаружили, что стены в наших комнатах практически картонные. А потому мы еще долго переговаривались и хихикали, то и дело будили тех, кто посмел уснуть первым и начал безбожно храпеть. Задремала я под чтение Эльвиры — девушки из нашей команды. Из-за стенки она озвучивала интересные факты о восьмитысячниках. В этот момент мне стало так тепло и хорошо, что я провалилась в сон и проспала до утра.

Ровно в 6 в соседней комнате зажужжал будильник Виктора: «От улыбки станет всем светле-е-ей...». Открывать глаза, а уж тем более улыбаться, совершенно не хотелось. Но за стенкой заворчали и заворочались, так что пришлось смириться с неизбежностью. Кое-как одевшись и выбравшись на улицу, я обнаружила странную картину. На террасе во дворе стояло человек пять иностранцев с зубными щетками. Все они, задрав головы куда-то вверх, с восхищенными лицами чистили зубы. Чего это они, подумала я. Никогда не видела, чтобы гигиенические процедуры вызывали у людей такой восторг.
Collapse )